Любовь крепче брони

Сорок один год совместной жизни в августе отметят супруги Исмаил и Эльвира Таджибаевы

Кристина Прозорова, фото из архива семьи Таджибаевых

Семья Таджибаевых живёт в Зеленоградском округе уже четырнадцать лет: интернационализм советской эпохи выковал их характеры, а сегодняшние испытания – настоящее единство нашей страны.

Исмаил и Эльвира – уйгур и узбечка по крови, русские по духу и зову сердца.

Таджибаевы воспитали пятерых детей, и в момент, когда Россия позвала мужчин встать в строй, Исмаил и двое его сыновей отправились в зону проведения специальной военной операции.

Пока мужчины за жизни воюют, супруга и мать надевает белый халат и заступает на суточную смену в Региональный перинатальный центр, чтобы своими руками помочь новой жизни появиться на свет. Удивительный семейный контраст, где сильные мужские руки держат автомат, а женские – младенца, берёт своё начало в далёком прошлом, отражающем силу этого рода.

Единая вера

«Сорок лет назад в солнечной Киргизии люди не делились на своих и чужих, родители не спрашивали: «Чей ты будешь?». Для них, переживших лихолетия, главным считалось уважение внутри семьи, а не происхождение. По нашим законам родители нас и сосватали – свекровь надела мне свои серьги и кольцо, забрала в свой дом», – рассказывает Эльвира Таджибаева.

Две семьи, чьи дети поженились, объединяла не только родина, но и религия – на молитву они вставали вместе. И теперь, когда сердце тревожно замирает при вестях с передовой, дом Таджибаевых держится на намазе (прим. ред. – ритуальная молитва в исламе). Врач, уставшая после ночной смены в родильном зале, перед рассветным азаном (прим. ред. – призыв к обязательной молитве) не ложится спать, достаёт чётки и, перебирая бусины, шепчет личную мольбу за мужа и сыновей, с верой, что пока она молится, над её мужчинами – невидимый щит. За тысячи километров от супруги, в окопе, совершает поклон Исмаил, касаясь лбом земли, которую защищает.

Душу обоих греют воспоминания о совместно проведённых праздниках, главный из которых Курбан-Байрам. Для них, как и для других мусульман, этот праздник жертвоприношения, когда закалывают барашка, означает не просто сытное застолье, он – символ готовности отдать самое дорогое ради Всевышнего: «Желательно соблюдать ритуал: читать такбир (прим. ред. - возвеличивание Аллаха), разделять мясо на части – для семьи, соседей и нуждающихся».

Для Эльвиры каждая разлука с мужем и сыновьями – тоже жертва, поэтому, раздавая угощение людям, женщина молится, чтобы Всевышний оберегал её родных: «Мы с мужем уже дед и бабушка, у нас 11 внуков, но супруг часто сожалеет, что с самого начала не связал свою жизнь с военным делом. Мы совсем недавно узнали, что дедушка мужа Умар Касымов брал Кёнигсберг. У нас в семейном архиве даже есть фотография, где он в первые послевоенные годы стоит на пляже бывшего Кранца».

Почитание мужа – не слабость

В традиции народов Средней Азии слово мужчины – закон, но за ним стоит не тирания, а безграничное доверие. Именно так исторически сложилось и в семье Таджибаевых: «Я воспитана в традиции, где муж – это лидер каравана, даже если он идёт через минные поля. Поэтому, когда супруг объявил, что уходит на СВО, я не посмела его отговаривать. И пока мои мужчины с оружием защищают наш общий дом, я не ропщу и не жалуюсь».

Сыновья Таджибаевых не пьют, не курят, не сквернословят – по вере тело воина должно быть чистым и внутри. Когда ребята звонят домой, мать не плачет в трубку, а рассказывает, сколько малышей родилось за её дежурство – так уже взрослые дети понимают, что сражаются не за абстрактные идеи, а за будущее страны.

«Даже живя в Киргизии, мы и наши дети разговаривали на русском языке – так нас учили в школе и вузе. Изредка, если приходит родственник, мы можем обменяться фразами на узбекском. Его, пожалуй, помню только я. Он мягкий, гортанный, более медленный, чем уйгурский, – произношу на нём фразы, чтобы окончательно не забыть», - признаётся Эльвира. Она может сказать мужу по-узбекски: «Сизни согиндим, асаль» («Я соскучилась по тебе, медовый мой»). Исмаил – уйгур, но он поймёт, так как языки их народов похожи.

Одежда как благочестие

На своём рабочем месте Эльвира Таджибаева одета, как и подобает медицинскому работнику, – форменный костюм или халат, специализированная обувь и лёгкий головной убор, скрывающий волосы. Но её повседневная одежда выдаёт восточную женщину. В её гардеробе нет юбок, которые даже слегка оголяли бы ноги, обтягивающих платьев - силуэт не должен нарушать скромности, моде предпочитает абаю – традиционное арабское платье свободного кроя. Она не носит одежду с короткими рукавами даже в жару – руки до самых запястьев покрыты дышащей, но плотной тканью. И дело здесь не в запрете, а в глубоком убеждении, что её элегантность принадлежит только одному мужчине. Самое сокровенное в красоте этой женщины – волосы: никто, кроме мужа, не должен видеть их, поэтому образ всегда дополняет хиджаб или шапочка бони.

Восточный каурдак

К еде в мусульманских семьях относятся особенно щепетильно. Эльвира переживает, чтобы никто из мужчин в доме не остался голодным. Любимое блюдо Исмаила Таджибаева – тушёная баранина каурдак. Семейным рецептом этого блюда, которое несколько по-разному готовят во всей Средней Азии, поделилась хранительница домашнего очага. Желательно выбрать молодую овечку, её рёберную часть. В казан наливается растительное масло, укладываются рёбрышки, посыпаются солью и молотым чёрным перцем. Казан накрывается крышкой - на медленном огне около часа путём тушения выпаривается жидкость. Когда жидкость ушла, в этом же казане мясо обжаривается до светло-коричневой корочки, сверху укладывается кольцами репчатый лук, предварительно замаринованный в яблочном уксусе, можно посыпать зеленью. Готовая баранина выкладывается на тавак - среднеазиатское широкое плоское блюдо, подаётся с овощами.